ери всех остальных комнат закрыты. По спине пробежал холодок, и Марк со
  всех ног ринулся по коридору и начал спускаться по лестнице, перескакивая
  через ступеньки.
   Лестница кончалась другим коридором. Он уже был готов одним махом
  преодолеть и его, но успел заметить какое-то движение впереди.
   И остановился как вкопанный, с бешено заколотившимся сердцем.
   В дальнем конце коридора на темно-красном и темно-коричневом фоне стен,
  потолка и пола смутно белела маленькая фигура.
   Дочка Биллингса.
   Девочку считали умственно отсталой. Она не жила с отцом в доме; она спала
  на раскладушке рядом с инкубатором, потому что, считалось, она очень любит
  цыплят. Биллингс никогда ничего не говорил про нее, и родители предупреждали
  и его, и Кристен никогда не заговаривать с помощником про его дочь. Марк
  некоторое время не сталкивался с ней, почти забыл о ее существовании и не
  мог вспомнить, видел ли ее вообще когда-нибудь в доме. Тем не менее это была
  она. По возрасту она должна была быть, видимо, ровесницей Кристен - во
  всяком случае, она существовала в доме столько, сколько он мог помнить, но
  выглядела младше. Лет на десять, одиннадцать максимум.
   Что-то в этом ему казалось не правильным.
   Он стоял, разглядывая ее, и размышлял, каким образом она могла проникнуть
  в дом.
   - Марк.
   Ему никогда раньше не приходилось слышать, как она разговаривает. От
  звука голоса его прохватил озноб. Это не был голос