многими из них
  зеленели небольшие садики. В Кракове, думал Сэмюэль, все, очевидно,
  миллионеры.
   Вместе с отцом Сэмюэль обходил поставщиков, у которых отец покупал
  товары и бросал их в тележку. Когда тележка наполнилась, они повернули в
  сторону гетто.
   - Давай еще немного побудем здесь, - попросил Сэмюэль.
   - Нет, сынок. Мы должны идти домой.
   Но Сэмюэль не хотел идти домой. Впервые в жизни он вышел за ворота
  гетто, и переполнявший его восторг будоражил сердце и кружил голову. Чтобы
  люди могли вот так, _с_в_о_б_о_д_н_о_, ходить куда и где им вздумается...
  Почему он родился не здесь, а там, за воротами? Но минуту спустя он уже
  стыдился этих своих предательских, кощунственных мыслей.
   В ту ночь Сэмюэль долго не мог заснуть, все думал о Кракове,
  вспоминая его красивые дома с цветочками и садиками перед их фасадом. Надо
  найти способ стать свободным. Ему хотелось поговорить об этом с
  кем-нибудь, кто бы понял его, но такого человека среди его знакомых не
  было.
  
  
   Элизабет отложила Книгу и, закрыв глаза, ясно представила себе и
  одиночество Сэмюэля, и его восторг, и его разочарование.
   Вот тогда-то к ней и пришло ощущение сопричастности, она
  почувствовала себя частицей Сэмюэля, а он был частицей ее. В ее жилах
  текла его кровь. От счастья и переполнявшего ее восторга у нее кружилась
  голова.
   Элизабет услышала, как по подъемной