За кулисами выходила из
  себя мадам Неттурова, знаками требуя, чтобы Элизабет немедленно покинула
  сцену. Но Элизабет, на седьмом небе от счастья, не обращала на нее
  никакого внимания. Она танцевала для своего отца!
  
  
   - Надеюсь, вы понимаете, господин Рофф, что школа не потерпит такого
  непослушания, - голос мадам Неттуровой дрожал от гнева. - Ваша дочь
  пренебрегла всеми правилами приличия, решив, видимо, что она какая-нибудь
  з_в_е_з_д_а_.
   Элизабет чувствовала на себе испытывающий взгляд отца, но не смела
  поднять головы. Она знала, что поступила непростительно глупо, но ничего
  не могла с собой поделать. Там, на сцене, ею руководило только одно
  страстное желание: сделать что-то такое, от чего ее отец придет в восторг,
  что поразит его воображение, заставит обратить на нее внимание, гордиться
  ею. Полюбить ее.
   Она слышала, как он сказал:
   - Совершенно с вами согласен, мадам Неттурова. Я постараюсь, чтобы
  Элизабет понесла суровое наказание.
   Мадам Неттурова бросила на Элизабет торжествующий взгляд:
   - Благодарю вас, господин Рофф. Я всецело полагаюсь на вас.
   Элизабет и ее отец стояли на улице перед школой. С тех пор как они
  покинули кабинет мадам Неттуровой, он не проронил ни звука. Элизабет
  придумывала защитительную речь - но что могла она сказать в свое
  оправдание? Как может она заставить его понять, зачем она это сделала? Он
  был чужим,