нему на виллу на Сардинию, и
  чем ближе подходил день отъезда из школы, тем нестерпимее становилось ее
  ожидание. Она буквально бредила отъездом. Она составила себе кодекс правил
  поведения и тщательно его переписала в свой блокнот:
  
   "Не будь надоедливой.
   Будь занимательной.
   Не канючь, особенно о школе.
   Не дай ему понять, что тебе одиноко.
   Не перебивай, когда он говорит.
   Выходи всегда тщательно одетой и причесанной, даже к завтраку.
   Много смейся, чтобы он думал, что ты счастлива".
  
   Этот кодекс стал ее ежедневной молитвой, ее подношением богам. Если
  она будет эти правила неукоснительно выполнять, может быть... может
  быть... И Элизабет забывалась в грезах. Она выскажет интересные
  соображения о странах третьего мира и о развивающихся странах, и отец
  скажет: "А я и не знал, что с тобой так интересно беседовать (правило
  номер два). Ты очень умная девушка, Элизабет". Затем он повернется к
  своему секретарю и скажет: "Полагаю, что Элизабет нечего больше делать
  в школе. Следовало бы, пожалуй, оставить ее при себе, как вы думаете?"
   В такого рода молитвах проходили дни.
  
  
   Самолет компании принял ее на борт в Цюрихе и высадил в аэропорту
  Олбии, где ее встречал лимузин. Элизабет сидела на заднем сиденье машины,
  крепко стиснув колени, чтобы унять в них дрожь. Как бы там ни было, он ни
  в коем случае не должен видеть