где недавно стояла Ферд. При ближайшем
  рассмотрении Лотта явила собой еще более жалкое зрелище, чем Ферд. Сэмюэль
  похлопал животное по холке и сказал:
   - Не волнуйся, Лотта. Ты войдешь в историю медицины.
   И несколько минут спустя он уже готовил первую партию сыворотки.
  
  
   В гетто из-за перенаселенности и вопиющей антисанитарии то и дело
  вспыхивали эпидемии. Последней из них была лихорадка, сопровождающаяся
  удушливым кашлем, воспалением гланд и кончавшаяся мучительной смертью.
  Врачи не знали толком ни причин ее возникновения, ни способов борьбы с
  ней. Болезнь свалила с ног и отца Исаака. Когда Сэмюэль узнал об этом, он
  поспешил к своему школьному товарищу.
   - Был врач, - плача, рассказывал тот Сэмюэлю. - Сказал, что ничем не
  может помочь.
   Сверху доносился мучительный, надрывный кашель, которому, казалось,
  не будет конца.
   - У меня к тебе просьба, - сказал Сэмюэль. - Достань мне носовой
  платок своего отца.
   Исаак в недоумении уставился на него.
   - Что-о?
   - Только обязательно захарканный. И смотри бери его осторожно. Там
  полно микробов.
   Часом позже Сэмюэль на конюшне осторожно соскребал мокроту с платка в
  блюдо с бульоном.
   Он работал всю ночь и весь следующий день, и следующий, впрыскивая
  маленькие дозы раствора в терпеливую Лотту, постепенно увеличивая их,
  борясь со временем, надеясь спасти жизнь отцу Исаака.
   Надеясь спасти