увствует себя в своей собственной шкуре".
   Они сидели за небольшим угловым столиком, накрытым красно-белой
  скатертью, на которой стояли картофельная запеканка с мясом и эль, и
  разговаривали.
   Рис попросил ее подробнее рассказать о школе.
   - В общем, там не так уж плохо, - призналась Элизабет. - Во всяком
  случае, я поняла, как мало знаю.
   Рис улыбнулся.
   На такое признание решаются немногие. Вы заканчиваете школу в июне,
  да?
   Элизабет удивилась, откуда ему это было известно.
   - Да.
   - А чем хотели бы заняться потом?
   Она и сама неоднократно задавала себе этот вопрос.
   - Честно говоря, не знаю.
   - Может, собираетесь выйти замуж?
   На какое-то мгновение у нее замерло сердце. Но она тут же сообразила,
  что ничего личного в этом вопросе не было.
   - Не за кого.
   На ум пришло воспоминание о мадемуазель Аррио, прелестных обедах
  перед пылающим камином, снеге, падающем за окном, и она невольно
  рассмеялась.
   - Секрет?
   - Секрет.
   Ах, как ей хотелось поведать ему этот секрет, но она ведь почти
  ничего не знала о нем. Скорее всего, не почти, поправила себя Элизабет, а
  вообще ничего не знала о нем. Он был очаровательным незнакомцем, однажды
  пожалевшим ее и из жалости пригласившим отпраздновать свой день рождения в
  роскошном парижском ресторане. Она знала, что он был незаменимым в делах
  фирмы и что отец во многом полагался