нг-Айленде. На прием
  было приглашено двести особо важных для "Роффа и сыновей" персон.
  Неожиданно Элизабет почувствовала, что посол очень сильно начинает
  прижиматься, пытаясь возбудить ее. Языком он тихонько прикоснулся к ее уху
  и прошептал:
   - Вы прекрасно танцуете.
   - Вы тоже, - улыбаясь сказала Элизабет и, неожиданно сбившись с
  такта, оступилась и острым каблуком бальной туфли, как бы нечаянно, сильно
  наступила ему на ногу.
   - Ради бога, простите, ваше превосходительство, - с деланным
  раскаянием воскликнула Элизабет, - позвольте я принесу вам чего-нибудь
  выпить.
   И она оставила его, легко скользя меж танцующих пар, направляясь к
  бару, по пути проверяя, все ли на месте и все ли довольны.
   Поскольку отец во всем требовал совершенства, Элизабет, будучи к
  этому времени хозяйкой уже свыше ста его официальных приемов и встреч,
  никогда, даже на минуту, не позволяла себе расслабиться. Каждая встреча
  была событием, премьерой с десятками непредсказуемых мелочей, любая из
  которых могла преподнести неприятный сюрприз. Но никогда она не была так
  счастлива. Сбылась мечта ее юности стать близким другом отца, стать
  полезной ему, сознавать, что он нуждается в ней. Она примирилась с тем,
  что нужда эта была лишена личностного отношения, что ценилась не она сама,
  а то, какой вклад она вносила в дело развития фирмы. Ибо это был
  единственный