кусы, что им нравилось или, наоборот, что не
  нравилось, что они ели и пили и чего не ели и не пили, как развлекались.
  На каждого приглашенного она заводила особую карточку. Гостям льстило,
  когда они замечали, что им предлагают любимый сорт бренди, вина или виски
  или угощают любимыми сигаретами. С каждым из них Элизабет обсуждала именно
  те вопросы, которые их больше всего занимали.
   Рис бывал на большинстве из этих приемов и всякий раз появлялся на
  них с новой красивой девушкой. Элизабет всех их ненавидела и пыталась им
  подражать. Если Рис приводил девушку, у которой волосы были заколоты
  сзади, Элизабет немедленно делала себе такую же прическу. Она пыталась
  вести себя так, как вели себя его избранницы, одеваться так, как одевались
  они. Но на Риса, это, видимо, не производило никакого впечатления. Он,
  казалось, ничего этого не замечал.
   Расстроенная, Элизабет, решила быть самой собой.
   В то утро, когда ей исполнился двадцать один год, отец сказал ей за
  завтраком:
   - Закажи на вечер билеты в театр. После этого отужинаем в "Двадцать
  первом".
   "Он помнит!" - подумала Элизабет, и сердце ее радостно забилось.
   Но отец продолжал:
   - Нас будет двенадцать человек. Мы будем работать над боливийским
  контрактом.
   Она не напомнила ему о дне рождения. Пришло, правда, несколько
  поздравительных телеграмм от бывших одноклассниц. И все. Ничего
  необычного,