о, по крайней мере, до шести часов вечера не произошло, когда на
  ее имя вдруг прибыл огромный букет цветов. Элизабет была уверена, что это
  подарок отца. Но карточка гласила: "Прекрасной леди в прекрасный день".
  Внизу стояла подпись: "Рис".
   В семь часов вечера, уходя в театр, отец заметил букет, сказал
  рассеянно:
   - Что, поклонник объявился?
   Элизабет подмывало сказать, что букет - подарок ко дню рождения, но
  что проку? Бессмысленно напоминать тому, кого любишь, что сегодня день
  твоего рождения.
   Когда отец уехал, стало пусто и надо было как-то провести вечер.
  Двадцать первый год жизни всегда казался ей каким-то очень важным рубежом.
  Год совершеннолетия, обретения свободы, превращения в женщину. Вот он и
  настал, этот волшебный день, но она чувствовала себя так же, как год или
  два тому назад. Почему он не вспомнил? Интересно, вспомнил бы он, если бы
  она была сыном, а не дочерью?
   Неслышно возник дворецкий, спросил, не подавать ли обед. Есть
  Элизабет не хотелось. Она чувствовала себя всеми покинутой и одинокой.
  Знала, что жалеет себя, но жалость простиралась дальше, чем сегодняшний,
  неотпразднованный день рождения. В нем слились все одиноко проведенные дни
  рождения в прошлом, все страдания несчастного ребенка, выросшего без
  материнской ласки, до которого никому нет дела. В десять часов вечера,
  когда она уже переоделась в ночную сорочку и сидела одна