потушенными
  огнями в гостиной, чей-то голос сказал:
   - С днем рождения!
   Вспыхнул свет, на пороге стоял Рис. Он подошел к ней и сказал с
  укоризной:
   - Так дело не пойдет. Разве так следует отмечать свое совершеннолетие
  или таких дней у тебя будет еще много?
   - Я... я думала, ты с отцом в театре? - смущенно сказала Элизабет.
   - Я и был там. Он сказал, что ты сидишь дома одна. Одевайся, мы едем
  ужинать.
   Элизабет отрицательно покачала головой. Она не желала, чтобы до нее
  снисходили.
   - Спасибо, Рис. Я не голодна.
   - А я голоден, я есть один не могу. Даю тебе пять минут на одевание,
  или поедешь, в чем одета.
   В вагоне-ресторане на Лонг-Айленде они заказали гамбургеры, острый
  красный перец, жареный лук по-французски и крепкое пиво и все время, пока
  ели, говорили, и этот ужин показался Элизабет в тысячу раз вкуснее и
  интереснее, чем тот их ужин в "Максиме". Рис уделил ей все свое внимание,
  и она поняла, почему он так нравился женщинам. Не только потому, что был
  дьявольски красив. А потому еще, что ему самому нравилось ухаживать за
  женщинами, он их искренне любил, и они платили ему той же монетой. С ним
  Элизабет чувствовала себя единственной женщиной, ради которой он готов был
  забыть все на свете. Оттого-то думала Элизабет, женщины и сходят по нему с
  ума.
   Рис немного рассказал ей о своем детстве в Уэльсе, и в его устах оно
  выглядело забавным, чудным