лее мощным и интенсивным, он словно наносил ей своим телом
  частые, сильные удары. Ее движения убыстрились, ногти впились в голую
  спину мужчины.
   - О-о, - стонала она. - О, я кончаю.
   Оператор оглянулся на зрителя, и тот, сверкая глазами за черными
  стеклами, утвердительно кивнул.
   Девушка в тисках своего блаженства и неистового безумства, даже не
  расслышала, что он сказал. Когда наслаждение, волной накатившее на нее,
  отразилось в счастливой улыбке на ее лице и тело задрожало мелкой
  трепетной дрожью, огромные руки мужчины сомкнулись на ее горле и стали
  стискивать его, не давая ей дышать. Она сначала с недоумением подняла на
  него глаза, но когда осознала, что происходит, они вдруг наполнились
  ужасом.
   В мозгу зрителя звенело: "Вот этот миг! Боже мой! Какие глаза!" В
  глазах ее застыл ужас. Она безуспешно пыталась оторвать от своего горла
  стиснувшие его стальные пальцы. Тело ее еще содрогалось в блаженных
  спазмах сексуального наслаждения, и судороги оргазма и судороги
  предсмертной агонии слились воедино.
   Тело зрителя было покрыто потом. Возбуждение до краев переполняло
  его. Девушка умирала в миг наивысшего блаженства жизни, глядя прямо в
  глаза смерти. И это было прекрасно!
   Но вот наступил конец. Зритель, тяжело и прерывисто дыша, изнемогший
  от наслаждения, устало откинулся на стуле. Девушка была наказана.
   Зритель чувствовал