сейчас она поняла, как
  скучала по этому месту. Ей казалось, что все, что у нее было счастливого в
  детстве, было связано именно с виллой. Странно было в одиночестве бродить
  по этому лабиринту комнат, где всегда ключом била жизнь и то тут, то там
  мелькал кто-либо из более чем полдюжины слуг, занятых каждый своим делом:
  уборкой, чисткой, приготовлением пищи. Теперь она была наедине с собой.
   Оставив кейс Сэма в прихожей, понесла наверх свой чемодан. По
  укоренившейся за долгие годы привычке направилась к своей комнате, но на
  полпути остановилась. В противоположном конце коридора находилась комната
  отца. Она повернулась и направилась прямо к ней. Медленно отворив дверь,
  осторожно просунула голову внутрь, понимая, что там никого не могло быть,
  но под влиянием какого-то атавистического чувства надеясь увидеть в
  комнате отца и услышать его голос.
   Комната, естественно, была пуста, и в ней ничего не изменилось с тех
  пор, как Элизабет видела ее в последний свой приезд. Там стояли большая
  двухспальная кровать, красивый комод, туалетный столик с зеркалом, два
  обитых материей удобных стула и кушетка рядом с камином. Поставив на пол
  чемодан, Элизабет подошла к окну. Плотно закрытые железные ставни и
  наглухо задернутые занавески не пропускали внутрь лучи позднего
  сентябрьского солнца. Она широко распахнула окно, и мягкий свежий осенний
  горный воздух тотчас наполнил комнату.