соб.
   Вечером этого дня Элизабет уже летела обычным рейсовым самолетом в
  Берлин.
  
  
   Вальтер Гасснер нервничал.
   Они сидели в угловом кабинете верхнего обеденного зала в "Папийоне"
  на Курфюрстендамм. Обычно, когда Элизабет приезжала в Берлин в прошлые
  времена, Вальтер всегда настаивал, чтобы они обедали у них дома, с ним и
  Анной. На этот раз приглашения не последовало. Вместо этого он предложил
  ей встретиться в ресторане. Когда он пришел, Анны с ним не было.
   Вальтер Гасснер все еще походил на юношески стройного и подтянутого
  киногероя, но кое-где внешний глянец несколько пооблупился и потускнел.
  Лицо его выглядело озабоченным и напряженным, а руки ни на секунду не
  оставались в покое. Что-то явно сильно угнетало и тревожило его. Когда
  Элизабет осведомилась об Анне, он уклончиво сказал:
   - Анна себя не очень хорошо чувствует. Потому и не пришла.
   - Что-нибудь серьезное?
   - Нет-нет. Все будет в порядке. Она дома, отдыхает.
   - Я позвоню ей и...
   - Лучше не надо ее беспокоить.
   Это был странный и непонятный разговор, совершенно не в духе
  Вальтера, которого Элизабет всегда считала полностью открытым, не
  считающим нужным скрывать свои чувства.
   Элизабет перевела разговор на Эмиля Джипли.
   - То, над чем он работает, нам необходимо как воздух, - сказала она.
   Вальтер кивнул.
   - Это будет грандиозная штука.
   - Я попросила