его докладывать о ходе экспериментов мне лично.
   Внезапно руки Вальтера прекратили свое беспрестанное движение. Это
  было подобно крику. Он посмотрел на Элизабет и спросил:
   - Зачем вы это сделали?
   - Я не имела в виду вас обидеть, Вальтер. Я бы это сделала в любом
  случае, и с любым членом Совета. Просто я хочу вести дело, как сама считаю
  необходимым.
   Вальтер снова кивнул.
   - Понятно.
   Но руки так и остались спокойно лежать на столе.
   - У вас на это все права.
   Он через силу улыбнулся ей, и она заметила, с каким трудом ему это
  далось.
   - Элизабет, - сказал он. - На имя Анны записан пакет акций на
  огромную сумму. Она же не может получить за них ни гроша без вашего
  согласия. Но ей это очень необходимо. Я...
   - Простите меня, Вальтер, но я против того, чтобы в настоящее время
  позволить свободную продажу акций.
   Руки его снова нервно забегали.
  
  
  
   24
  
   Герр Юлиус Бадратт был тощим, сухоньким человеком, напоминавшим
  богомола, одетого в черный сюртук. Его словно нарисовала неумелая детская
  рука, таким он был схематично-угловатым. Ручки-спички, ножки-спички и
  недорисованная голова на тщедушном тельце. Он неподвижно сидел напротив
  Элизабет за огромным столом в конференц-зале "Роффа и сыновей". Слева и
  справа от него сидели еще пятеро банкиров. Все они были одеты в черные
  сюртуки с манишками,