сть".
   Ведь "в известность ее поставили" на закрытом совещании Совета
  директоров, где вся информация рассматривалась как строго
  конфиденциальная. Кто-то из присутствующих там ее намеренно разгласил.
  Тот, кому это было позарез необходимо. Надо выяснить, кто был этот
  "кто-то", но не сейчас, чуть позже.
   - Я хотела бы вас спросить, - продолжала Элизабет. - Разве вам не все
  равно, откуда появятся деньги, если ваши займы будут погашены?
   Юлиус Бадратт испытывающе поглядел на нее, что-то прикидывая в уме,
  пытаясь обнаружить ловушку в ее словах. Наконец он сказал:
   - Естественно, все равно. Главное, что мы получим обратно свои
  деньги.
   Элизабет, подавшись вперед, с воодушевлением сказала:
   - Таким образом, не важно, получите ли вы деньги от свободной продажи
  акций или из наших собственных финансовых источников. Всем вам известно,
  что "Рофф и сыновья" не банкрот. Не станет он им ни сегодня, ни завтра, ни
  в обозримом будущем. И потому, единственное, чего я прошу, - это немного
  времени.
   Юлиус Бадратт сухо причмокнул губами и сказал:
   - Поверьте мне, мисс Рофф, мы вам очень сочувствуем. Мы понимаем,
  какую тяжелую утрату вы понесли и как вам сейчас тяжело, он мы не можем...
   - Три месяца, - сказала Элизабет. - Всего девяносто дней.
  Естественно, с повышением процентов за отсрочку.
   За столом воцарилось молчание. Но оно было не в