ся в ней, сводили его с ума. У нее было лицо пантеры,
  широкоскуло, с косо посаженными глазами, полные, алые губы, целовавшие
  его, сосавшие его и... нет, лучше сейчас об этом не думать. Он схватил со
  стула какую-то белую материю, чтобы вытереть кровь с лица, и слишком
  поздно сообразил, что это его рубашка. Донателла стояла прямо в центре их
  огромной двуспальной кровати и во все горло орала:
   - Так тебе и надо, паршивец! Подыхай от потери крови, потаскун
  вонючий!
   В сотый раз уже Иво Палацци задавал себе вопрос, как он мог оказаться
  в таком дурацком положении. Он считал себя самым счастливым человеком на
  земле, и все его друзья в один голос соглашались с ним. _Д_р_у_з_ь_я_?
  В_с_е_! Потому что у Иво не было врагов. До женитьбы он был бесшабашным
  римлянином, беспутным малым, беззаботным прожигателем жизни, доном
  Джиованни, которому завидовала половина мужского населения Италии. Вся его
  философия укладывалась в одну фразу: "Fast 0n0re c0n una d0nna!" - "Стяжай
  себе честь женщиной!" Этим он и занимался большую часть времени. Он был
  истинным романтиком. Без счета влюблялся, и каждую новую любовь
  использовал как таран, чтобы избавиться от прежней. Иво обожал женщин, все
  они были прекрасны, от низкопробной putane, занимавшейся древней
  профессией на виа Аппиа, до ультрасовременных манекенщиц, горделиво
  вышагивающих по виа Кондотти. Единственными,