вшие друг мимо друга планеты. Там, где
  Симонетта была хрупкой и женственно-юной, словно статуэтка, вышедшая
  из-под резца Манзу, Донателла своей чувственной полнотелостью вызывала в
  памяти образцы женщин, сошедших с полотен Рубенса. Она была изумительно
  красива, и ее зеленые, полные тлеющей страсти, глаза мгновенно испепелили
  Иво. Уже через час после их первой встречи они оказались в постели, и Иво,
  всегда гордившийся своим мастерством непревзойденного любовника, обнаружил
  себя несостоявшимся школяром в любви по сравнению с Донателлой. Она
  заставила его подниматься до таких высот, которых он никогда и ни с кем не
  достигал, а тело ее творило такие вещи, о которых он и мечтать не смел.
  Она была рогом изобилия удовольствий, и Иво, лежа в постели с закрытыми
  глазами и сгорая от немыслимого блаженства, понимал, что если упустит
  Донателлу, то никогда себе этого не простит.
   И Донателла стала его любовницей. Она поставила ему единственное
  условие - он должен избавиться от всех других женщин, кроме жены. Иво с
  радостью согласился. Это было восемь лет тому назад, и с тех пор Иво ни
  разу не изменял ни своей жене, ни своей любовнице. Необходимость
  удовлетворять сразу двух ненасытных женщин могла бы истощить любого
  мужчину, но не Иво. Дело обстояло как раз наоборот. Когда он спал с
  Симонеттой, то думал о пышнотелой Донателле и зажигался страстью от одного
  только