ло имени автора и не стояло никакой даты, но Элизабет была уверена, что
  книге более ста лет, так как большинство страниц выцвели, другие пожелтели
  и потрепались от старости. Но все это были пустяки. Главным было
  содержание, история, дававшая жизнь портретам, висевшим на стене внизу.
  Элизабет сотни раз проходила мимо этих портретов, на которых были
  изображены мужчина и женщина, одетые в старомодные костюмы. Мужчина был
  некрасив, но в нем чувствовалась внутренняя сила и ум. У него были светлые
  волосы, славянское широкоскулое лицо и острые ясно-голубые глаза. Женщина
  была красавицей. Темноволосая, с безукоризненной кожей и глазами черными,
  как смоль. На ней было белое шелковое платье, плащ внакидку и парчовый
  корсаж. Незнакомцы, которые ничего не значили для Элизабет.
   И вот теперь в башенной комнате, когда Элизабет открыла Книгу и
  начала читать, Сэмюэль и Терения ожили. Она почувствовала, как время вдруг
  потекло вспять, и она вместе с Сэмюэлем и Теренией очутилась в краковском
  гетто 1853 года. И чем дальше она читала, тем больше узнавала о своем
  прапрадедушке Сэмюэле, основателе "Роффа и сыновей", неисправимом
  романтике и авантюристе.
   И убийце.
  
  
  
   8
  
   Самым первым воспоминанием Сэмюэля Роффа, читала Элизабет, была
  смерть матери в 1855 году во время погрома, когда Сэмюэлю исполнилось пять
  лет. Самого его спрятали