ивая кожа. Она действительно жива.
   Глядя на Поппи, Фил расчувствовался и снова обнял ее.
   - Господи, Поппи, ты живая, все в порядке, с тобой ничего не случилось.
   Он даже не заметил, что она не обняла его в ответ. Джеймс выбрался из могилы и спросил Поппи:
   - Как ты себя чувствуешь?
   Его вопрос был продиктован не только любезностью. Казалось, он прощупывает зыбкую почву. Поппи посмотрела сначала на него, потом на Филиппа.
   - Я чувствую себя... великолепно.
   - Это хорошо, - ответил Джеймс, глядя на нее с опаской, как на огромную гориллу, страдающую слабоумием.
   - Я... я хочу есть.
   Голос Поппи остался таким же музыкальным и приятным на слух, как и прежде. Фил прищурился.
   - Подойди ко мне, Фил, - сказал Джеймс, рукой показывая на место у себя за спиной.
   Филу стало не по себе. Поппи... неужели она к нему принюхивается? Это напоминало легкое кошачье пофыркивание. Сейчас она как раз обнюхивала его плечо.
   - Фил, я думаю, тебе лучше подойти ко мне поближе, - повторил Джеймс, повысив голос.
   Но то, что случилось в следующее мгновение, случилось так внезапно, что Фил шагу сделать не успел.
   Маленькие ручки впились в его бицепсы мертвой хваткой. Поппи улыбнулась ему, показав очень острые зубы, и как кобра бросилась к его горлу.
   "Я сейчас умру", - решил Филипп со странным спокойствием. Он не мог ее пальцем тронуть. И все же первая "охота" Поппи оказалась неудачной. Ее зубы лишь царапнули ему горло.
   - Нет, ты этого не сделаешь! - крикнул Джеймс и, обхватив ее за талию, оторвал от Фила.
   Поппи издала крик разочарования. Пока Филипп поднимался на ноги, она не отрывала от него взгляда. Поппи следила за ним, как кошка за ползущей по полу букашкой. Она не отводила от него глаз, даже когда Джеймс говорил ей:
   - Это твой брат, Филипп. Твой