тали над ним издеваться.
   Он стал таким же высоким, как и они, удивительно сильным и ловким и создал себе репутацию крутого, опасного парня. Когда Джеймс приходил в ярость, в его серых глазах просыпалось нечто устрашающее.
   И только на Поппи он никогда не сердился. Все эти годы они оставались лучшими друзьями. Когда они перешли в старшие классы, у него появились подружки, о нем мечтали все девчонки в школе, но ни одна не удерживалась рядом с ним надолго. Джеймс никогда не откровенничал с ними, для восторженных поклонниц он оставался таинственным и опасным парнем. Но Поппи знала его другим - добрым и заботливым.
   Ну вот и все, - объявил врач, возвращая Поппи к действительности, - давайте сотрем гель.
   - Что он показал? - спросила Поппи, глядя на монитор.
   - Ваш доктор сам все вам скажет. Специалисты расшифруют изображение и отошлют ему, - голос врача был таким бесцветным, что Поппи с подозрением посмотрела на собеседника.
   В приемной доктора Франклина Поппи беспокойно ерзала в кресле, а ее мама листала старые журналы. Когда сестра вышла и сказала: "Миссис Хилгард", - они обе поднялись на ноги. "О нет, - взволнованно произнесла сестра, - доктор Франклин хотел бы поговорить с миссис Хилгард наедине".
   Поппи и миссис Хилгард переглянулись, затем "ма" медленно отложила журнал и последовала за сестрой. Поппи смотрела ей вслед.
   Господи, что случилось? Доктор Франклин никогда раньше так не делал. Поппи чувствовала, как тяжело у нее в груди бьется сердце, не учащенно, а просто тяжело, сотрясая ее изнутри. Казалось, что все это происходит не с ней.
   "Не думай об этом, это все ерунда, лучше читай журнал..." Но пальцы ее не слушались. Наконец она открыла журнал; глаза скользили по строчкам, но смысл ускользал... "О чем они там говорят? Что происходит? Как долго..."
   А разговор