естественно. Но это еще не означает, что Поппи должна умереть. На ее стороне вся современная медицина. Она твердила себе это, удаляясь от приемного покоя.
   Она шла не очень быстро и, прежде чем подняться к себе в палату, услышала мамин голос; в нем звучало невыразимое страдание:
   Моя детка, моя маленькая!
   Поппи похолодела.
   Затем раздался голос Клиффа, громкий, полный ярости:
   - Вы хотите сказать, что уже ничего нельзя сделать?
   Поппи едва дышала, но, вопреки желанию скорее бежать отсюда, все же вернулась к двери в приемную.
   Доктор Лофтус - онколог, она занимается этим видом рака и лучше объяснит вам, чем я, - сказал доктор Франклин.
   Послышался другой голос. Говорила женщина-врач. Сначала Поппи слышала только отрывочные фразы, значение которых ей было непонятно: аденокарцинома, ркклюзия вены селезенки, третья стадия... Потом доктор Лофтус сказала:
   - Если объяснять это обычным языком, то опухоль распространилась. Метастазы в печени и лимфатических узлах около поджелудочной железы. Это значит, что опухоль неоперабельна.
   - Но химиотерапия... - начал было Клифф.
   - Мы можем попробовать комбинацию лучевой терапии и химиотерапии. Мы достигали определенных результатов, используя эту методику. Но я не хочу вас обнадеживать. В лучшем случае это может продлить ей жизнь на несколько недель. В таких ситуациях мы прибегаем к паллиативным мерам - пытаемся уменьшить боль и хоть как-то скрасить последние дни жизни. Понимаете?
   Поппи слышала всхлипывания мамы и не могла пошевелиться. Казалось, она слушает радиоспектакль и речь идет вовсе не о ней, а о ком-то другом.
   Доктор Франклин сказал:
   У нас, в Южной Калифорнии, проводятся исследования по воздействию на опухоли, но...
   - Проклятье! - взорвался Клифф. - Речь ведь идет о маленькой девочке! Как могло