ие бежать. Ойа была на грани паники.
   Но мама сказала:
   - Дорогая, тебя пришли навестить друзья. Фил позвонил им и рассказал, что ты в клинике. Они сразу же приехали.
   "Это Джеймс", - подумала Поппи, и что-то радостно взорвалось у нее в груди. Но в компании друзей Джеймса не оказалось. Пришли в основном ее школьные подружки. "Ничего, он позвонит позже. Сейчас не нужно об этом думать. К тому же в комнате, где столько народу, совершенно невозможно о чем-либо думать. И это даже к лучшему". Невероятно, как это Поппи удавалось сидеть и разговаривать с ними, душою будучи от них далеко-далеко, но она все же болтала с одноклассниками и старалась не думать о том, что волновало ее больше всего.
   Никто из пришедших не догадывался, насколько серьезно она больна, даже Фил, выказывавший пылкую братскую любовь, нежный и внимательный. Они говорили о пустяках, вечеринках, катании на роликах, музыке, книгах. Все это было из прежней жизни, которая, казалось, кончилась сто лет назад. Клифф тоже принимал участие в разговоре и обращался с ней даже лучше, чем когда ухаживал за мамой.
   Наконец посетители ушли, а мама осталась. Она гладила волосы дочери слегка дрожащими пальцами. "Если бы я не знала, то наверняка догадалась бы, - подумала Поппи, - она ведет себя совершенно не так, как обычно".
   - Пожалуй, я сегодня переночую здесь, - сказала мама. Ей не очень удавался легкомысленный тон. - Медсестра сказала, что я могу устроиться на диванчике у окна. На самом деле это кушетка для родителей. Я просто пытаюсь сообразить, не съездить ли мне домой за кое-какими вещами.
   - Поезжай, - ответила Поппи.
   Фразу длиннее Поппи не смогла бы произнести, не выдав себя. Кроме того, маме требовалось некоторое время, чтобы побыть одной и успокоиться.
   Как только миссис Хилгард вышла, вошла медсестра в веселенькой