на свете ей сейчас хотелось броситься в его объятия и разрыдаться. Но она осталась сидеть в кровати. И сдержалась она не потому, что никогда раньше не искала у него утешения, - что-то в нем ее останавливало. Поппи не могла определить, что именно, но она почти боялась его в эту минуту.
   Его поза? Или темнота, которая мешала ей разглядеть его лицо? Единственное, что она сейчас знала определенно, - это то, что Джеймс вдруг стал совершенно чужим.
   Он повернулся и медленно закрыл тяжелую дверь. Темнота. Теперь свет лился только из окна. Поппи охватило странное чувство, будто вдруг оборвались все связи с окружающим миром. Это пребывание наедине с Джеймсом могло быть таким прекрасным, если бы не это странное впечатление, будто перед ней незнакомый человек.
   - Ты уже знаешь результаты обследований, - тихо сказал он. Это был не вопрос, а утверждение.
   - Мама не догадывается, что я знаю, - ответила Поппи.
   Она удивилась, что так спокойно говорит о своей болезни, хотя на самом деле ей хотелось кричать и плакать.
   Я подслушала, когда доктора сообщили ей... Джеймс, у меня рак. И... очень скверный... Они говорят, что опухоль уже очень большая. Они говорят, что я должна...
   Это слово стучало у нее в мозгу" но она не могла его произнести.
   Ты должна умереть, - продолжил Джеймс. Он сохранял спокойствие и был предельно собранным и отчужденным.
   - Я нашел в Интернете справку о раке поджелудочной железы, - проговорил Джеймс, подходя к окну и выглядывая на улицу, - я знаю, насколько все плохо. В статьях говорится о боли, очень сильной боли.
   - Джеймс... - Поппи судорожно хватала ртом воздух.
   - Иногда врачи прибегают к хирургическому вмешательству, но только ради того, чтобы уменьшить боль. И что бы они ни делали, им тебя не спасти. Они лишь измучают тебя химио- и лучевой терапией,