й, но ты все равно умрешь. Возможно, еще до конца лета.
   - Джеймс... - едва могла вымолвить Поппи.
   - Это твое последнее лето.
   - Джеймс, ради бога!
   Поппи задыхалась, судорожно цепляясь за одеяло.
   Зачем ты так со мной? Зачем?!
   Он повернулся и одним движением схватил ее за запястье, его пальцы сомкнулись на пластиковом больничном браслете.
   Я хочу, чтобы ты поняла: они не могут тебе помочь. - Его слова звучали яростно и напряженно. - Ты это понимаешь?
  
  ***
  
   - Понимаю, - ответила Поппи. Она чувствовала, что в ее голосе прорываются истеричные нотки. - Ты пришел сюда для того, чтобы сказать мне об этом?
   Его пальцы сжались еще сильнее, причиняя ей боль.
   Нет, Поппи, я хочу тебя спасти. - Он перевел дыхание и повторил тихо и властно: - Я хочу тебя спасти.
   Поппи понадобилось время, чтобы отдышаться и немного успокоиться. Она едва сдерживала слезы.
   Но ты не можешь, - наконец произнесла она, - и никто не может.
   Вот здесь ты не права. - Джеймс наконец отпустил ее руку и ухватился за спинку кровати.- Поппи, я должен тебе кое-что рассказать. Кое-что о себе...
   - Джеймс!
   Теперь Поппи могла говорить, но просто не знала, что сказать. Похоже, Джеймс сошел с ума. Если бы ее дела не обстояли так плохо, Поппи почувствовала бы себя весьма польщенной: Джеймс лишился своего хваленого самообладания... из-за нее. Он так расстроен всем, что с ней случилось, что потерял над собой контроль.
   - Тебе действительно не все равно? - спросила она со смехом, который больше походил на всхлипывание. Она положила ладонь на его руку, по-прежнему покоившуюся на спинке кровати.
   Он коротко рассмеялся в ответ. Его рука выскользнула, чтобы сжать руку Поппи. Джеймс пристально смотрел ей в лицо.
   Ты не понимаешь, - его голос звучал хрипло и напряженно.