жеймс ее предал.
   Ненавижу тебя, ненавижу, - прошептала она.
   Дверь распахнулась, и в палату вошла сестра в блузке в цветочек и зеленых брюках.
   Что здесь происходит? - спросила она, включая свет, и тут заметила Джеймса. - Все ясно... На членасемьи ты не похож.
   Сестра улыбалась, но в голосе ее звучала властность, требующая беспрекословного подчинения.
   - Да, он мне никто, и я хочу, чтобы он ушел, - сказала Поппи.
   Сестра взбила подушки у нее в изголовье и положила ей на лоб мягкую руку.
   На ночь здесь могут оставаться только члены семьи, - обратилась она к Джеймсу.
   Поппи уставилась на экран телевизора, ожидая ухода Джеймса. Но вместо этого он обошел кровать и встал рядом с медсестрой, которая поправляла одеяло, не отводя от него взгляда. Ее руки двигались все медленнее и вдруг совершенно замерли.
   Поппи смотрела на нее во все глаза, а сестра, будто загипнотизированная, не сводила глаз с Джеймса. Ее руки безвольно лежали на одеяле.
   Джеймс пристально смотрел на медсестру. При включенном свете Поппи хорошо видела его лицо, и оно снова показалось ей незнакомым и странным. Джеймс был очень бледен и напряжен, словно выполнял работу, требующую огромных усилий: челюсти сжаты, а глаза... глаза мерцают в темноте, как настоящее серебро.
   Почему-то в этот миг перед внутренним взором Поппи предстала умирающая от голода пантера.
   - Как видите, все в порядке, - сказал Джеймс сестре, словно продолжая начатый разговор.
   Медсестра моргнула, затем огляделась вокруг, как будто очнулась после наркоза.
   Да-да, все в порядке, - ответила она. - Позвоните мне, если... - тут она снова рассеянно оглянулась, - если что-нибудь понадобится.
   Сестра вышла из палаты. Поппи следила за ней, затаив дыхание. Потом она медленно перевела взгляд на Джеймса.
   - Я знаю, это