оппи мне не подружка, и я не собираюсь ее бросать, - сказал он, радуясь собственной сообразительности.
   Джеймс избегал прямой лжи. Поппи действительно не была его подружкой в привычном смысле слова. Она стала его душой, вот и все.
   Так ты хочешь сказать, что не будешь морочить ей голову? Так или нет? Лучше говори правду, не то...
   Произнося эту тираду, Фил совершил самый неблагоразумный и опасный поступок в своей жизни: он схватил Джеймса за ворот рубашки.
   "Глупый смертный", - подумал Джеймс. Он холодно прикидывал, что лучше - переломать Филу все кости на этой самой руке или забросить его за гаражи в чей-нибудь сад. А может...
   Ты брат Поппи, - сказал он сквозь зубы, - поэтому я даю тебе шанс убраться подобру-поздорову.
   Мгновение Фил смотрел ему в глаза и, потрясенный, выпустил его ворот, однако, несмотря на удивление, не утратил дара речи.
   -Ты должен оставить ее в покое, как ты не понимаешь. Она больна, очень серьезно больна. Ее сейчас нельзя тревожить. Ей нужно просто... - Фил замолчал, не в силах продолжать.
   Джеймс вдруг почувствовал, что устал. Бесполезно злиться на Фила. Он расстроен, в его мозгу проносятся невероятно четкие, почти реалистические картины смерти Поппи. Обычно Джеймс воспринимал то, о чем думают смертные, лишь в общих чертах, но Филипп думал "так громко", что на мгновение почти оглушил его.
   Похоже, от этого разговора не увильнешь: Фил не довольствуется отговорками и полуправдой. Для того чтобы заставить его уйти, придется прибегнуть к откровенной заурядной лжи. Такой, которая могла бы его успокоить.
   Я знаю, что Поппи тяжело больна, - сказал Джеймс. - Я нашел в Интернете статью об этой болезни и сразу же пришел к ней, понимаешь? Мне очень ее жаль. Поппи для меня не более чем друг, но ей доставляет удовольствие думать, что нас связывает нечто