лько мне, смертной, отпущено".
   Губы Джеймса раздвинулись и обнажили длинные тонкие клыки, которыми он пронзил свое запястье. В этом его движении было что-то змеиное. По руке потекла кровь, она была цвета сиропа в банке с консервированными вишнями.
   Едва Поппи склонилась к запястью Джеймса, как в дверь постучали.
   Поппи и Джеймс застыли, охваченные чувством вины. Застигнутая врасплох, Полли, казалось, не способна была пальцем пошевелить. В ее мозгу билась только одна мысль: Господи, сделай так, чтобы это был не Фил...
   ...Фил.
   Просовывая голову в открытую дверь, Фил начал было:
   - Поппи, ты проснулась? Мама сказала...
   Вдруг он замолчал и бросился к выключателю. Свет обнажил всюдсомнату, не оставив ни одного укромного уголка.
   Поппи была в ужасе. Фил смотрел на нее сквозь воздушную ткань полога. Поппи глядела на него.
   - Что здесь происходит? - раздельно произнес он, и его голос мог бы обеспечить ему главную роль в фильме "Десять заповедей".
   Поппи не успела слова сказать, как он наклонился и схватил Джеймса за руку.
   - Не надо, Фил, - сказала Поппи, - не будь идиотом.
   - У нас был уговор, - прошипел Фил, - и ты его нарушил.
   Теперь Джеймс так же яростно схватил Фила за руку. Казалось, они вот-вот подерутся.
   О Господи, если бы она сейчас была способна нор5-мально соображать! Поппи чувствовала себя такой беспомощной.
   - Ты ничего не понимаешь, - сказал Джеймс, стиснув зубы.
   - Ничего не понимаю? Я захожу и застаю вас в кровати с задернутым пологом, и ты мне заявляешь, что я чего-то не понимаю?
   Джеймс слегка встряхнул Фила за плечи, затратив минимум усилий, но голова Фила качнулась из стороны в сторону, а шея хрустнула. Поппи поняла, что сейчас Джеймс вряд ли способен рассуждать здраво. Перед глазами всплыл образ завязанной в узел