лической ножки стула, и она решила, что настало время вмешаться.
   - Отпусти его, - сказала она, вставая с кровати, и бросилась к ним, чтобы успеть схватить за руку любого из них. - Хватит, мальчики! - в отчаянии прошептала она. - Фил, я знаю, ты этому не поверишь, но он пытается мне помочь.
   - Помочь тебе? Я так не думаю. Он накинулся на Джеймса:
   - Посмотри на нее! Ты что, не видишь, что твое глупое притворство вредит ей? Каждый раз, когда я застаю вас вместе, она белая как полотно.
   - Ты в этом ничего не понимаешь, - бросил Джеймс в лицо Филу.
   У Поппи в уме занозой застряла странная фраза, которую только что произнес Фил.
   - Притворство? Какое притворство? - спросила она.
   Поппи произнесла это тихо, но юноши перестали ссориться и смотрели на нее.
   А потом все они наделали: ошибок. Позже Поппи поймет, что, если бы они тогда держали себя в руках, многое из того, что потом произошло, могло и не случиться. Но они дали волю чувствам.
   - Мне очень жаль, Поппи, - сказал Фил, - я не хотел тебе говорить...
   - Заткнись! - в ярости закричал Джеймс.
   - Но я должен. Этот мерзавец, он просто разыгрывает тебя. Он мне признался, что просто жалеет тебя. Он думает, что, если притворится, будто любит тебя, ты будешь чувствовать себя лучше. Он - самовлюбленная скотина.
   - Притворится? - переспросила Поппи, опускаясь на кровать.
   У нее шумело в голове, и в груди накипала невиданная вспышка гнева.
   - Поппи, он сошел с ума! - закричал Джеймс. - Послушай!
   Но Поппи не слушала его. Зато она чувствовала, как расстроен Фил, и это было гораздо убедительнее, чем ярость Джеймса. А Филипп, честный, прямодушный, надежный Филипп, почти никогда не лгал.
   Он и теперь не лгал. Значит, лгал Джеймс.
   У нее в груди словно что-то взорвалось.
   - Ты... - прошептала