остыть, - подытожил Клифф. - Ну же, Джеймс, пошевеливайся.
   Он вывел Джеймса из комнаты. Поппи дрожала л всхлипывала, она старалась не обращать внимания на приступ головокружения и все усиливающееся бормотание разных голосов в своей голове. Из музыкального центра доносилась дикая, бьющая по барабанным перепонкам английская музыка.
   В течение следующих двух дней Джеймс звонил восемь раз.
   На первый звонок Поппи ответила. Телефон зазвонил около полуночи, и она автоматически подняла трубку, еще в полусне.
   - Поппи, не вешай трубку, - сказал Джеймс. Поппи бросила трубку. Спустя мгновение телефон
   зазвонил снова.
   - Поппи, если ты не хочешь умереть, выслушай меня.
   - Это шантаж. Ты псих, - сказала Поппи, стискивая телефонную трубку.
   Язык у нее еле ворочался, голова была тяжелой и болела.
   -Поппи, это правда. Поппи, послушай. Сегодня ты получила мало крови. Из-за меня ты ослабела, а взамен не получила ничего. Это тебя убьет.
   Поппи слушала Джеймса, но смысл слов ускользал от нее. Она поняла, что пропускает их мимо ушей, что проваливается в какой-то мягкий, вязкий туман и не способна рассуждать здраво.
   - Мне все равно.
   - Тебе это не может быть все равно, и если бы ты была сейчас в состоянии думать, ты бы так не сказала.
   Сейчас у тебя в голове полная неразбериха. Ты слишком плохо владеешь собой, слишком неразумна, чтобы признаться в этом.
   Все это подозрительно походило на то, что и сама Поппи поняла спустя некоторое время после скандала. Она поняла, что была похожа на Марицу Шаф-фер, которая выпила шесть бутылок пива на новогодней вечеринке у Джана Неджара. Она вела себя как полная дура и не могла остановиться.
   - Я только одно хочу понять, - сказала она наконец, - правда ли то, что ты сказал Филу?
   На другом конце провода раздался громкий