мать об этом. Сейчас он должен поучаствовать в маскараде. Джеймс резко сдернул с себя ветровку, подходя к изящному дому в деревенском стиле. Он повернул ключ в замке и вошел молча, ему не надо было оповещать о своем приходе: мать чувствовала его приближение.
   При входе в дом воображение поражали сводчатые, как в церкви, потолки и голые - по последней моде - стены. Удивляла лишь одна странная деталь: путь солнечным лучам повсюду преграждали элегантные, выполненные на заказ драпировки. Из-за этого пространство казалось свободным, но немного сумрачным, похожим на пещеру,
   - Джеймс! - воскликнула миссис Расмуссен, выходя навстречу сыну из левого крыла виллы.
   Ее черные волосы отливали лаковым блеском, а прелестную фигуру скорее подчеркивал, нежели скрывал, расшитый серебряными и золотыми нитями палантин. Холодные серые глаза миссис Расмуссен, обрамленные густыми ресницами, поразительно напоминали глаза сына. Она едва коснулась губами его щеки.
   - Я получил твое послание, - сказал Джеймс. - Чего ты хочешь?
   -Я бы повременила с ответом, пока не вернется с работы твой отец...
   - Мам, извини, но я спешу, у меня много дел, я сегодня еще не питался...
   - Это заметно, - ответила миссис Расмуссен. Несколько мгновений она не отрываясь смотрела на
   сына. Наконец она вздохнула и, кивнув в сторону гостиной, сказала;
   - Давай, по крайней мере, сядем... Ты очень взволнован, правда? Особенно в последние дни.
   Джеймс расположился на малиновой кушетке. Он должен показать, на что способен. Если ему удастся утаить от матери правду, не дать ей проникнуть в свои мысли, он свободен.
   - Я думаю, папа рассказал тебе о причине, - отозвался он.
   - Да, малышка Поппи, Очень грустно, не правда ли?
   Тень, которую отбрасывал единственный торшер в форме дерева, была насыщенного красного