ть все же нужно.
   - Если я обменяюсь кровью с Поппи, она превра-тится в вампира и выздоровеет. Изменится каждая клеточка ее тела, и она станет высшим существом, не имеющим слабостей, не подверженным болезням. У нее будут такие возможности, о которых смертные могут только мечтать. И, в конце концов, она станет бессмертной.
   Последовало долгое молчание. Джеймс наблюдал за реакцией Филиппа, но его мысли были так беспорядочны и хаотичны, что Джеймс не мог составить даже общего представления о них. Глаза Фила расширились, а лицо стало совершенно серым.
   Наконец он произнес:
   - Ты не можешь сделать с ней это.
   Именно так он и сказал. Не то чтобы он возражал против самой идеи, он ее просто не воспринимал как необычную и слишком странную. Его реакция совсем не походила на реакцию Поппи в клинике. Он произнес эти слова с нескрываемым отвращением и ужасом, словно Джеймс собирался украсть ее душу.
   - Это единственный способ спасти ей жизнь,-возразил Джеймс.
   Фил снова медленно покачал головой.
   - Нет-нет, она не согласилась бы на это, не такой ценой.
   - Какой ценой?
   Джеймс был взволнован и раздражен тем, что ему приходится обороняться. Если бы он знал заранее, что разговор превратится в философскую дискуссию, то выбрал бы для этого более уединенное место. А теперь он должен быть настороже, ожидая возможного вмешательства посторонних.
   Филипп уже довольно крепко стоял на ногах. В его глазах метался ужас, но он смотрел Джеймсу прямо в лицо.
   - Просто... существуют вещи, которые для нормальных людей важнее жизни. Ты это поймешь.
   "Я в это не верю, - подумал Джеймс. - Эта фраза похожа на реплику капитана космического корабля из дешевого фантастического фильма, который разговаривает с пришельцами. Что-то вроде: "Ты поймешь, что землян не так просто завоевать, как ты