думаешь".
   Но вслух он оказал:
   - Ты что, сума сошел? Послушай, Фил, я родился в Сан-Франциско. Я не монстр с далекой планеты, на завтрак я ем овсяные хлопья.
   - А что ты ешь в полночь на закуску? - Темные глаза Фила казались "почти детскими. - Или клыки просто для украшения?
   "Неверный ход", - подсказал Джеймсу внутренний голос. Он посмотрел в сторону.
   - Хорошо. Некоторые отличия есть, это правда. Я и не говорю, что я смертный. Но я не какой-нибудь...
   - Если ты не чудовище, то я уж и не знаю, кого еще можно так назвать.
   Джеймс лихорадочно твердил про себя: "Не убивай его. Ты должен его убедить".
   - Фил, мы не такие, какими нас изображают в кино. Мы не всесильны, мы не можем проходить сквозь стены или путешествовать во времени, нам не нужно убивать, для того чтобы пить кровь. Мы не злодеи, по крайней мере не все из нас. Мы не проклятые.
   - Вы неестественны, - мягко возразил Фил, и Джеймс почувствовал, что слова эти исходят из глубины его души, - вы неправильны, вы не должны существовать.
   - Потому что находимся на высшей ступени в пищевой цепочке?
   - Потому что люди... не могут питаться другими людьми.
   Джеймс не сказал Филиппу, что ему подобные не считают смертных людьми. Он лишь заметил:
   - Мы делаем это только, чтобы выжить. И Поппи уже согласилась.
   Филипп похолодел.
   - Нет, она не захочет стать такой, как ты.
   - Она хочет жить, по крайней мере, хотела до того, как рассердилась на меня. Сейчас она не способна рассуждать здраво: ей не хватает моей крови, чтобы в ее организме произошли необходимые изменения. И все благодаря тебе.
   Джеймс помедлил немного и задумчиво произнес:
   - Фил, ты когда-нибудь видел труп трехнедельной давности? Я это спрашиваю потому, что, если я ей не помогу, это случится и с ней.
   Фил глядел