ствуй то, что чувствую я. Пойми, что я говорю правду.
   "Не буду, и ты меня не заставишь", - подумала Поппи. Но какая-то часть ее существа, та, что хотела знать правду, оказалась сильнее злой, иррациональной. Она робко коснулась Джеймса. Не рукой, а движением мысли. Она не могла бы объяснить, как она это сделала, но у нее тем не менее получилось.
   Поппи увидела мозг Джеймса, светящийся как бриллиант, когда на него падает яркий свет. Это было не похоже на то, что она чувствовала прежде, когда они обменивались кровью. Теперь она смотрела на Джеймса как бы снаружи, на расстоянии ощущая его чувства. Но ей и этого было достаточно. Она чувствовала теплоту и обуревавшее Джеймса стремление защитить ее. Она ощущала и его боль при мысли о том, что она его ненавидит.
   Глаза Поппи наполнились слезами.
   - Ты действительно меня любишь, - прошептала она.
   Серые глаза Джеймса встретились с ее взглядом, и Поппи увидела в них совершенно незнакомое выражение. Прежде Джеймс никогда так на нее не смотрел.
   - В Царстве Ночи есть два главных закона, - спокойно сказал он. - Первый гласит, что смертные не должны знать о его существовании, второй запрещает любить смертных. Я нарушил оба.
   Поппи не заметила, как Филипп тихо вышел из комнаты. Только тонкая полоска света скользнула по полу комнаты.
   - Я не мог сказать, как я к тебе отношусь,- сказал Джеймс. - Я даже себе самому не мог в этом признаться, потому что этим подвергал тебя огромной опасности. Ты даже не можешь себе представить, какой опасности.
   - И себя тоже, - добавила Поппи.
   Только сейчас ей впервые пришла в голову эта мысль. Теперь эта догадка всплыла на поверхность ее сознания, как пузырь в кипящем чайнике.
   - Если Законы запрещают рассказывать смертным о Царстве Ночи и любить смертных, - медленно продолжала она, постепенно