о приходя к ужасному выводу, - получается, что ты нарушил эти Законы и тебя ждет наказание...
   Как только она произнесла эти слова, она уже знала, каким будет это наказание. На лицо Джеймса набежала тень.
   - Не волнуйся об этом, - сказал он своим обычным тоном записного красавца.
   Но Поппи никогда и ни от кого не принимала советов, даже от Джеймса. Ее захлестнула волна раздражения и ярости, животное чувство, подобное лихорадочному беспокойству. Ее глаза сузились, а пальцы судорожно сжались на манер кошачьих когтей.
   - Не диктуй мне, о чем я должна волноваться, а о чем нет.
   Джеймс нахмурился.
   - Нет, это ты не диктуй мне... - начал было он и не закончил фразу. - Что я делаю! Ты по-прежнему нездорова, тебе нужна моя кровь, а я попусту трачу время.
   Джеймс закатал рукав своей ветровки и провел ногтем по запястью. На месте пореза выступила кровь. Он мрачно смотрел в темноту, а Поппи не могла оторвать глаз от тонкой струйки, бегущей по руке Джеймса. Ее губы раскрылись, дыхание участилось.
   - Давай, - сказал Джеймс и поднес руку к ее лицу. Поппи наклонилась и приникла губами к ранке на его запястье, как будто пыталась спасти его от укуса змеи.
   Это так естественно, так просто. Так вот что ей было нужно все это время, когда она посылала Фила за дикой вишней и клюквенным соком. Эта сладкая, тяжелая
   субстанция была единственной в своем роде, и ничто не могло ее заменить. Поппи жадно пила кровь.
   Все было так хорошо: близость, насыщенный темно-красный вкус; жизненная сила и энергия, вливавшиеся в нее и наполнявшие ее тело до кончиков ногтей. Но лучше всего было чувствовать мысли Джеймса. Поппи была совершенно счастлива.
   Как могла она не доверять ему! Как она могла плохо о нем подумать. Ведь она никого не знала так хорошо, как Джеймса.
   Мне так жаль, подумала