ебовал объяснений. Джеймс лишь покачал головой. По его лицу невозможно было прочесть ничего.
   - Так надо, - ответил он,- позже ты поймешь. А теперь просто доверься мне.
   Поппи решила положить конец этой дискуссии.
   - Похоже, ребята, завтра вам придется помириться, - заключила она, - перед мамой и Клиффом. Иначе ваш тет-а-тет здесь будет выглядеть очень странно.
   - Все будет выглядеть довольно странно, - сказал Фил, с трудом переводя дух. - Ладно. Приходи завтра после обеда, и мы помиримся. Я уговорю их уйти и оставить нас с Поппи.
   Джеймс кивнул.
   - А теперь мне лучше уйти.
   Он встал. Фил отступил, пропуская его к двери, но Джеймс задержался около Поппи.
   - Как думаешь, с тобой все будет в порядке? Поппи кивнула.
   - Тогда до завтра. - Он коснулся кончиками пальцев ее щеки.
   От этого легкого прикосновения сердце Поппи затрепетало, и она почувствовала уверенность, что с ней действительно все будет в порядке.
   Мгновение они смотрели друг на друга, затем Джеймс отвернулся от нее и вышел.
   "Завтра, - подумала Поппи. - Завтра я умру".
   "В этом что-то есть", - размышляла Поппи. Не многим дана привилегия знать свой смертный час. Не многим удается проститься с близкими так, как сможет проститься она. И неважно, что она умирает не по-настоящему. Когда гусеница превращается в бабочку, как гусеница она тоже умирает - и больше никакого блеска, и никаких листочков на завтрак. Поппи перестанет существовать, она не будет больше ходить в школу Эль Камино и в этой кровати спать больше не будет.
   Все останется в прошлом: ее семья, родной город, ее реальная жизнь смертного человека. Она вступает в новую, странную жизнь, о которой не имеет ни малейшего представления. У нее остается лишь вера в любовь Джеймса и в свою способность приспособиться к любой ситуации.