ая о последствиях такой небрежности! По крайней мере, я не оказался
  виновным в этом грехе. А других у меня было много. Своевольный, заносчивый,
  я хотел подчинить себе все, даже стихии. Только Лили учила меня терпению,
  главным образом во время нашего перехода через С. Готард. В самый день,
  назначенный для нашего путешествия, погода сделалась такой ужасной, что мы
  принуждены были остановиться в маленьком городе Андермате. Я просто бесился,
  но Лили успокаивала меня, не унывала, а навещала всех бедных города точно
  своих друзей! А они принимали ее, как давнишнюю знакомую. Я не мог этому
  надивиться.
   - Как можешь ты быть столь спокойной и терпеливой? - спрашивал я ее.
   - Ах, Отто! - отвечала она. - Это так легко! Я ведь знаю, что по ту
  сторону горы ожидает меня рай земной. Мы переносим радостно и жизнь, зная,
  что ожидает нас блаженство за гробом.
  
   Два дня спустя мы были в Италии на берегу Лагомаджиоре. Лили сидела,
  окруженная цветами, которые она перебирала своими нежными ручками. Мне
  хотелось кинуться к ней, покрыть ее руки горячими поцелуями, но ее как будто
  охранял невидимый ангел!
   - О чем задумалась, Лили? - взволнованно спросил я ее.
   - О той темной грустной долине, покинутой нами. Мне кажется, что на том
  свете мы с тем же чувством будем вспоминать прошлую жизнь.
   Она так влияла на меня своими тихими речами и кроткой улыбкой, что
  впоследствии было достаточно прикосновения ее белой ручки, чтоб успокоить и
  смирить меня. Я исправлялся,