старания мои были тщетны,
  но, наконец, я поймал его и держал за крылышко... Послышался легкий шорох, и
  тетя Бетти вошла. Совесть пробудилась во мне, я чувствовал стыд и крепко
  притиснул в руке свою несчастную жертву.
   Разговор с тетей не клеился. Я испытывал непонятный страх, чтобы она не
  заставила меня показать, что у меня в руке; мне казалось, что бедная, давно
  мертвая бабочка все еще бьется в своей темнице. Тетя Бетти, видя мое
  необычайное смущение, начала рассказ о том, что Бог видит все: "Милое мое
  дитя, - говорила она, - с каждой стороны у Бога стоят ангелы. Первый из них
  записывает наши добрые дела, а второй - дурные. Когда придет конец, Бог
  скажет: "Покажите, что записали". И горе нам, если дурных дел более, чем
  хороших: мы будем навеки прокляты!"
   Эти слова сильно подействовали на меня. Бог видит все, следовательно Он
  знает о моем преступлении. Я громко зарыдал и, ни слова не говоря, протянул
  тете руку с мертвой бабочкой. Она сразу поняла все, обняла меня, ласково
  пожурила, а потом утешала, говоря, что когда сознают свои грехи, Бог прощает
  их, если Его о том просят. Я был глубоко тронут и долго не мог успокоиться.
  "Помни всю жизнь, - продолжала тетя, - что не скроешь ничего от Бога, и эта
  мысль впоследствии удержит тебя от зла". Я стал на колени и повторял за нею
  слова молитвы, потом мы схоронили погибшее насекомое в горшке с цветком, и я
  ушел спать с безмятежно-спокойной душой.
  
   На другой день рано утром направился я к тете Бетти с своим