одарком.
  Против обыкновения, дверь была заперта, но на мой зов она отворила ее и я
  остановился изумленный, увидя ее в слезах.
   - Тетя, - прошептал я, - ты говорила вчера, что Бог видит все, значит Он
  и слезы твои видит.
   Она горячо поцеловала меня, и светлая улыбка озарила ее лицо.
   - Не только видит, но считает их, и с моей стороны нехорошо предаваться
  скорби.
   Она поспешно утерла глаза.
   - Почему ты плакала? - допрашивал я ее.
   - Ты не поймешь этого, дитя мое. Сегодня, старая сорокалетняя дева, я
  начинаю новый год жизни, но об этом плакать, конечно, безумно. Если угодно
  Богу, чтобы я прожила так еще двадцать лет, да будет Его святая воля! Хочешь
  послушать мой рассказ о прошлом?
   Давно, давно жила молодая красивая девушка, которая верила, что жизнь
  есть не что иное, как вечно веселый праздник, и что только счастье и
  благоденствие ожидают ее.
   Со всех сторон воспевали ее красоту и достоинства, но она не увлекалась,
  слушая льстецов, и внимала с трепетом и биением сердца лишь одному, которого
  речи и уверения в безмерной преданности и любви открывали перед ней новый,
  неведомый мир!..
   Однажды на балу... знаешь ли, что такое бал? Это не то ангельское, не то
  дьявольское Учреждение... Итак, на балу, он попросил у нее перчатку ее на
  память. Она не могла отказать ему, и вот пара к этой перчатке!
   Тетя вынула из ящика одно из своих сокровищ.
   - Вскоре после того они были обручены. Счастье ее было безмерно, несмотря
  на то, что родители предупреждали