ллини, знаменитая группа Болоньи: "Похищение сабинянок"
  и пр.
  
   Я пускаюсь невольно в описания, чувствуя однако вполне неуместность их,
  особенно здесь. Не смейся, друг мой! Я не могу шутить с тобой. Эти
  воспоминания охватывают мою душу, они для меня жизнь - все! Я упиваюсь ими,
  как ядом.
   Как доверчиво Лили относилась ко мне и какое было для меня удовольствие,
  счастье развивать ее ум, влагать ей в сердце новые понятия и суждения! Мы
  часто отдыхали на каменной скамье пред старинным храмом с бронзовыми
  вратами, о которых Микеланджело говорил, что одни из таких врат достойны
  быть входными дверями рая. Это была та скамья, на которой Данте мечтал об
  аде, о рае и о своей Беатрисе!
   - Какая часть города тебе больше всего нравится? - спросил я как-то мою
  дорогую подругу.
   - Piazza del Granduca очень хороша, но она дышит какой-то языческой
  красой, - ответила она, - а здесь чувствуешь себя ближе к небу, к Богу.
  Земля со всеми своими прелестями не дает нам того, что Он дает!
   - Если б я мог быть таким христианином, как ты! - воскликнул я невольно и
  так крепко стиснул ее руку, что она едва удержалась от возгласа.
   Она посмотрела на меня с удивлением и беспокойством.
   - Отто, - сказала она, - зачем такое сравнение? Ведь я ребенок, а ты...
   - Это так, Лили! Но из уст младенцев исходит истина. Может быть, ты-то и
  сумеешь разрешить мне вопрос, смущающий многих мудрецов: что значит быть
  христианином?
   - Милый Отто, быть христианином, конечно,