л
  речь: "Любезные слушатели!" - и красноречие его полилось. Говорил он долго,
  все больше и больше одушевляясь, видимо, с мучительным желанием сказать хоть
  одно разумное слово, но в его проповеди не было ни смысла, ни связи, он
  путался, путался и закончил словами: "Священник должен жить в мире со всеми,
  но в особенности с диаконом" - и, с возгласом: "Во имя Св. Троицы!", он
  схватил близстоящего диакона за шиворот и стал его трясти со всею силою под
  звуки восторженных восклицаний присутствующих.
   С тяжким чувством, с надорванным сердцем, я удалился, сознавая вполне
  горький удел существования без надежды!
  
   Двадцать первое письмо
  
   Живя в деревне, мы часто гуляли с Лили по лесам. Она, как и я, любила
  уединение, и среди цветов и природы она казалась в своей сфере. Она прыгала,
  бегала, болтала, и ее не пугались ни заяц, ни лисица, ни дикая лань.
   Иногда мы отдыхали под густою сенью: бывало, я засыпал, а она заботливо
  обмахивала от меня мух и других надоедающих насекомых. Раз как-то, идя куда
  глаза глядят, мы дошли до хижины, в которой я встретил Анну, несчастную мою
  жертву. Я невольно остановился, сердце во мне замерло, я не мог проговорить
  ни слова. Совесть вопияла во мне, я почувствовал всю гнусность моего
  преступления, сознал, насколько я не достоин ангела, стоящего возле меня.
  Лили смотрела с недоумением и спрашивала тревожно, что со мной? Конечно, я
  не мог ей ничего объяснить и, уходя с ней далее, погрузился в свои
  воспоминания о прошлом,