ошлом, не замечая, как мы все больше и больше углубляемся в
  лес.
   Вдруг разразилась гроза, и я только тогда опомнился. "Пойдем домой", -
  сказал я, но, глядя на усталое личико моей спутницы, я донял, что она не в
  состоянии сделать шагу.
   Я поднял ее на руки и с дорогой ношей направился домой. Нетяжелой ношей
  была она, ей было тогда 12 лет, а чтобы время казалось короче, я рассказывал
  ей о св. Христофоре, который был великаном и не мог поднять ребенка Христа,
  потому что хотел служить только Силе. Потом он смирился и узнал, что Христос
  - Господь. Она слушала со вниманием, и мало-помалу головка ее склонилась ко
  мне на плечо и она погрузилась в сладкий сон. Дождь лил, ветер завывал все
  сильнее и сильнее, мрак расстилался по земле, мне было жутко; мысли о смерти
  и будущей жизни охватили меня... Если б путь был длиннее, я обратился бы,
  может быть, к Богу в тот день, к сожалению, мы достигли конца, и Лили
  проснулась.
   - Какой я чудный сон видела, - сказал она мне, - будто святой Христофор
  принес ко мне Спасителя. Я играла с Ним, плела венки из цветов, глядела Ему
  в глаза, читая в них столько чудного, утешительного. Я видела в них сеятеля
  и милостивого самарянина, и доброго пастыря, спрашивая с удивлением:
  "Неужели злые люди умертвили Тебя, пригвоздили к кресту?" - "Не сомневайся в
  этом, - сказал Он, показывая мне Свои раны, - но любовь Отца Моего Небесного
  и Моих братьев и сестер на земле исцелила Мои раны". Он спрашивал меня
  потом, куда Желала бы я идти,