Двадцать четв„ртое письмо
  
   Случалось ли тебе испытывать желание бежать куда-то, ты сам не знаешь -
  куда, далеко, от себя, от своих мыслей, чтобы избавиться от гнетущего
  отчаяния? Бежать, куда глаза глядят, чтобы найти облегчение, успокоение? Я в
  это последнее время испытываю желание бежать, скрыться, оставить за собой
  отчаяние, но мы здесь делаем не то, что хотим, а к чему принуждены, и меня
  какая-то неведомая сила влекла к бездне, разделяющей рай от ада. Я бежал в
  пропасть, не обращая внимания на встречающиеся мне предметы, и не знаю, что
  остановило меня, почему я не бросился в пучину. Я смотрел на омут,
  отделяющий меня от блаженства, жадными глазами, стараясь измерить его
  расстояние, но здесь нет ни времени, ни пространства, - все бесконечно, все
  безгранично!
   Описать тебе эту бездну нет возможности. Я порывался броситься в нее, но
  что-то удержало меня. Кто знает? И она, может быть, не более, как призрак,
  как все в аду! Может быть, ее и не существует, и мне показалось только, что
  передо мною пропасть безграничная, как безграничен океан? Медленными шагами
  я пошел обратно, и вдруг моим глазам предстал человек с веревкой на шее и
  тридцатью серебряными монетами в руке. Я тотчас узнал Иуду Искариота. Он
  бродит по аду, желая избавиться от окровавленных денег, которые ему жгут
  руку. Он отбрасывает их, но они возвращаются, и он повторяет отчаянным
  шепотом: "Что нам до того? Смотри сам!" Он, говорят, все старается
  подкрасться