на которой Христос
  постился и был искушаем сатаной.
   Солнце окунулось в море, и мы расположились на ночь. Скот отдыхал на
  траве.
   Турки, сопровождавшие нас, лежали праздно, а мы, поужинав, зажгли костры
  и назначили дежурных для предохранения нашего от нападений бедуинов. Прежде
  чем разойтись по своим местам, мы собрались в палатке вокруг огня, и Лили
  нам прочитала из Евангелия о преображении Господа на Фаворе. Звук ее чудного
  голоса всегда вливал покой в мою бурную душу, но лишь на мгновение: скоро я
  падал духом, как бабочка с разбитым крылом.
   - Удобно ли, хорошо ли тебе. Лили? - спросил я, пожелав ей спокойной
  ночи.
   - Так хорошо, так хорошо, - сказала она с радостной улыбкой, - что я
  хотела бы здесь и жить, и умереть.
   По ее взгляду я видел, что она хотела еще мне что-то сказать, и я
  нагнулся к ней.
   - Не забудь помолиться, - прошептала она, - прежде чем уснуть. Здесь за
  тебя молился Господь.
   Опять для меня свежее дуновение, снова бабочка ожила. Я удалился с
  чувством умиления.
   Мое ложе было приготовлено при входе в палатку. Я завернулся в бурнус и
  лег, но долго не мог уснуть. Я должен был молиться, а молиться не мог. В
  палатке все было тихо и мирно, а я метался из стороны в сторону, вспоминая
  свое детство, ища слова молитвы и не находя их. Дорожные часы мои пробили
  полночь. Предо мной являлся образ Лили мне слышался ее нежный голос, и
  невольно душа моя устремилась к Творцу, и я стал возносить молитву мою, пока
  не