были двери неба. Но это были лишь
  минуты! Вероятно, гордость мешает моей вере, ибо чем ближе я чувствую себя к
  Спасителю, тем скорее предстоит мне падение. Я снова поднимаюсь, снова
  борюсь и все-таки не нахожу себе еще покоя.
   Сколько слез я пролил над своею слабостью, сколько мучился в напрасной
  борьбе, то поднимаясь, то падая, хватаясь за имя Спасителя, держась за Него
  и все-таки не приобретая надежды на спасение. Я часто бываю близок к
  отчаянию, душа моя изнывает, я помышляю о словах апостола: "покажи свою веру
  в делах", и в этом не нахожу утешения, ибо все мои дела ничтожны. Ты, Святой
  Отец, плакал над своим падением однажды и поднялся, чтобы больше никогда не
  падать более, а я... заблудшая овца, которая не может никак найти входа в
  овчарню!
   Апостол не вдруг ответил, но, сосредоточившись, сказал:
   - Если не можешь справиться с твоей верой, то люби Спасителя. Старайся во
  всем доказать Ему твою любовь, все делай ради Него.
   - Но ведь вера спасает, - сказал старик.
   - Где сильная любовь, там не может не быть веры, - ответил апостол.
   Бывает время, когда отчаяние тоже затмевает мой рассудок. Я бы хотел
  растерзать себя собственными руками; в исступлении я рву на себе волосы,
  кусаю руки, и этот пароксизм повторяется так часто, что изнуряет меня.
  Иногда предо мной является распятый Христос. Я стараюсь видеть Его образ, но
  не Его вижу я, предо мной лишь крест Его, за который хотел бы я ухватиться.
  Крест - символ веры!..
  
   Двадцать восьмое