я наше воображение, рисуя нам
  всевозможные блага, всякие лакомые яства, вина, красивых женщин, одно
  сменяет другое и носится пред нами, приводя нас в неистовое бешенство от
  напрасного желания и жажды удовлетворить все мечтания. Пожирающий огонь
  горит в нас, кровь кипит, и призрачно, конечно, нам удается утолить нашу
  жажду. Здесь женщин много, и можно достигнуть всего, чего не пожелаешь, но
  все это призраки, и вместо наслаждения только увеличивается страдание. Что
  такое безумные неудовлетворенные мечты на земле в сравнении с этим
  постоянным бешеным стремлением к недостижимому, когда мечешься в бессильной
  борьбе с невидимым внутренним пламенем и со своим безумным отчаянием, лишь
  усиливая пытку.
   "Я устала", - говорила Лили.
   Роковые слова, рисующие ее жизнь. Семнадцати лет она уже устала, поникла
  главой и увяла! Я не хотел верить близости конца. Я лелеял ее, берег, как
  тепличное растение, порученное моему уходу.
   Бережно снял я ее с осла, на котором она сидела, и мы расположились на
  траве, чтобы отдохнуть.
   - О чем ты задумалась? - спросил я ее.
   - Я помышляю о своих грехах, - ответила она тихо.
  
   Тридцатое письмо
  
   Долго я странствовал, прежде чем достигнул иудейского города. Наконец,
  действительно, я увидел перед собой знакомый мне Иерусалим.
   Но не тот Иерусалим, который я знал, а грешный город, только что
  совершивший самое страшное злодеяние, какое когда-либо было совершено на
  земле. Тут постоянно повторяется