ь, он хочет только смотреть, как
  другие умирают. Когда кто-нибудь получает пропуск, он будто становится
  сильнее. Но этого мало.
   - А я? - спросил Гэррети.
   - Ты... Ну, ты, похоже, вообще не знаешь, зачем идешь. То же самое -
  сейчас ты идешь потому, что боишься, но этого тоже мало. Это проходит, -
  Скрамм опустил глаза и смотрел на дорогу. - И когда это пройдет, ты
  получишь пропуск, как и другие.
   Гэррети вспомнил, как Макфрис говорил: "Когда я устану... Я просто
  сяду и останусь сидеть".
   - А с тобой, конечно, такого не случится? - съязвил Гэррети, но
  простые слова Скрамма напугали его.
   - Нет, - так же просто сказал Скрамм. - Не случится.
   Их ноги поднимались и опускались, неся их вперед, за поворот, мимо
  запертого на ржавый засов сарая.
   - Я, похоже, понял, что такое умирание, - тихо сказал Пирсон. -Не
  сама смерть, а умирание. Если я перестану идти, я умру, - он сглотнул, и
  в горле у него булькнуло. - Может, это и есть то, о чем ты говоришь,
  Скрамм.
   А может, нет. Но я не хочу умирать.
   Скрамм печально посмотрел на него.
   - Ты думаешь, знание защитит тебя от смерти?
   Пирсон вымученно улыбнулся, как бизнесмен на лайнере во время качки,
  пытающийся не выблевать свой завтрак:
   - Сейчас это единственное, что меня защищает.
   Гэррети ощутил безумное чувство благодарности. Его средства защиты
  еще не были сведены к