ыркая, как бык в
  жару. - Построить самому, вот этими руками, и глядеть на это каждое
  утро.
   Вместе с Кэти. Может, так и будет, когда все это кончится.
   Никто ничего не сказал.
   К 6.45 ветерок прекратился, и стало припекать уже понастоящему.
   Гэррети снял куртку и стянул ее узлом на талии. Дорога больше не была
  пустынной - там и тут стояли машины, пассажиры которых стояли рядом, при
  ветствуя участников Длинного пути.
   У одной из машин Гэррети увидел двух девушек-ровесниц в летних шортах
  и легких блузах. Их лица горели волнением - древним, греховным и чуть не
  до безумия эротическим. Гэррети почувствовал, как животная похоть волной
  поднимается в нем, заставляя все его тело дрожать в лихорадке.
   Вдруг Гриббл, уже проявивший себя радикалом, свернул с дороги и
  рванулся к девушкам. Одна из них, та, что была ближе, повернулась к нему
  и обняла руками за шею. Гриббл - растерянная, перепуганная фигура в
  пропотевшей белой рубашке, - прижал ее к себе; его руки блуждали по ее
  груди, животу, бедрам, не встречали никакого протеста с ее стороны.
   Он получил второе предупреждение, потом третье. Когда прошло
  пятнадцать секунд ожидания, он оторвался от девушки, пустился бежать,
  упал и, кое-как поднявшись, полувышел-полувыскочил на дорогу.
   - Не смог, - по лицу его катились слезы. - Видели, она хотела меня, а
  я не смог... Я... - его слова