ускнело, как фотография, оставленная на солнце.
  Теперь они шли под уклон, и шаг поневоле ускорился. Пот тек ручьями.
   Гэррети - он сам себе не поверил, - вдруг захотелось, чтобы опять
  наступила ночь. Он оглянулся на Олсона.
   Олсон опять глядел на свои ноги. На его шее явно выступили жилы, губы
  скривились в застывшей усмешке.
   - Он уже почти готов, - сказал рядом Макфрис. - Когда человек
  начинает надеяться, что его застрелят и тогда он сможет отдохнуть, он
  далеко не уйдет.
   С этими словами он ускорил шаг и оставил Гэррети позади.
   Стеббинс. Он давно не видел Стеббинса. Гэррети обернулся - Стеббинс
  сильно отстал, но его можно было безошибочно узнать по красным штанам.
  Он все еще шел в хвосте, как тощий гриф, выжидающий, когда ктонибудь
  упадет... Гэррети почувствовал прилив гнева. Ему вдруг захотелось
  вернуться и схватить Стеббинса за горло - без всякой причины, просто
  выместить накопившееся раздражение.
   Когда они достигли подножия холма, ноги Гэррети онемели.
   Это сопровождалось пробегающими по ним время от времени вспышками
  боли и грозило судорогой. А почему бы и нет? Они ведь идут уже двадцать
  два часа.
   Двадцать два часа беспрерывной ходьбы - мыслимо ли это?
   - Как ты? - спросил он Скрамма, будто не видел его уже очень давно. -
  Отлично, - Скрамм шумно высморкался и вытер руку о штаны. - Просто
  отлично.