навливался и не замедлял шаг, но продолжал свои мольбы
  тягучим, полностью безжизненным голосом, вызывающим у Гэррети
  раздражение.
   Разговор смолк. Все уставились на Олсона. Гэррети изо всех сил желал,
  чтобы его поскорее пристрелили. Чтобы он больше не мучился и не
  унижался. Солдаты смотрели на Олсона с теми же каменными, абсолютно
  безучастными лицами.
   Впрочем, ему вынесли еще одно предупреждение.
   Было без четверти восемь, и прошел слух, что им осталось пройти
  только шесть миль до ста. Гэррети помнил, что до ста миль доходили,
  самое большое, шестьдесят три участника. Они могли побить рекорд - их
  все еще оставалось шестьдесят девять.
   Слева от Гэррети продолжали раздаваться мольбы Олсона.
   Некоторые кричали ему, чтобы он заткнулся, но без всякого результата.
   Они перешли деревянный мост, вокруг которого с щебетанием проносились
  ласточки, свившие гнезда под опорами. От речки пахнуло прохладой, и жара
  на другом берегу показалась еще более невыносимой. "Подожди, - сказал
  Гэррети себе. - Если ты думаешь, что сейчас жарко, подожди до полудня.
  Тогда сам увидишь".
   Он крикнул, чтобы ему дали фляжку. Солдат молча принес ее и потрусил
  назад к вездеходу. Ему уже хотелось и есть, но с этим придется ждать.
   Бейкер внезапно круто свернул к обочине, осмотрелся в поисках
  зрителей и, не найдя никого, быстро спустил