нее в свою норку.
   - Я понимаю, - кивнул Гэррети.
   - Если бы ты понимал, ты бы не ударился в истерику, и твоему другу не
  пришлось бы тебя выручать.
   - А как глубоко нужно спрятаться?
   - А как глубоко ты сейчас?
   - Не знаю.
   - Что ж, тогда зарывайся, пока не уткнешься в камень. Залезай под
  него и сиди. Это и будет нужный уровень. Такова моя идея. Если хочешь,
  изложи свою.
   Гэррети промолчал. Идей у него не было. Длинный путь продолжался.
   Солнце висело над дорогой, разбитое на куски деревьями. Тени идущих
  гномами плясали по асфальту. Один из солдат нырнул в вездеход, достал
  оттуда какойто сверток и стал его разворачивать. Это оказался громадный
  зонтик защитного цвета. Солдаты укрепили его на броне вездехода и уютно
  расположились в тени.
   - Вонючие суки! - крикнул кто-то. - Моим призом будет ваша публичная
  кастрация!
   Солдат эта мысль не слишком ужаснула. Они все так же оглядывали
  идущих пустыми глазами.
   Гэррети не хотелось больше говорить со Стеббинсом. Он переносил
  Стеббинса только в малых дозах. Он пошел быстрее. Было 10.02.
   Через двадцать три минуты с него снимут одно из предупреждений, но
  пока он шел с тремя. Это его не пугало - в нем засела странная
  уверенность, что он, Рэй Гэррети, не может умереть. Другие, статисты в
  фильме его жизни, могут, но он, звезда... Может быть, ему еще предстоит
  понять